если я сказал худо покажи что худо а если хорошо что ты бьешь меня
От Иоанна святое благовествование, глава 18 Иоанна, гл 18
Ему отвечали: Иисуса Назорея.
Иисус говорит им: это Я.
Опять спросил их: кого ищете?
Они сказали: Иисуса Назорея.
Симон же Петр, имея меч, извлек его, и ударил первосвященнического раба, и отсек ему правое ухо. Имя рабу было Малх. Но Иисус сказал Петру: вложи меч в ножны; неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?
Тогда воины, и тысяченачальник, и служители Иудейские взяли Иисуса и связали Его, и отвели Его сперва к Анне, ибо он был тесть Каиафе, который был на тот год первосвященником. Это был Каиафа, который подал совет Иудеям, что лучше одному человеку умереть за народ.
За Иисусом следовали Симон Петр и другой ученик; ученик же сей был знаком первосвященнику и вошел с Иисусом во двор первосвященнический, а Петр стоял вне за дверями. Потом другой ученик, который был знаком первосвященнику, вышел, и сказал придвернице, и ввел Петра. Тут раба придверница говорит Петру: и ты не из учеников ли Этого Человека?
Между тем рабы и служители, разведя огонь, потому что было холодно, стояли и грелись. Петр также стоял с ними и грелся.
Первосвященник же спросил Иисуса об учениках Его и об учении Его. Иисус отвечал ему: Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? спроси слышавших, что́ Я говорил им; вот, они знают, что́ Я говорил.
Когда Он сказал это, один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику?
Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?
Анна послал Его, связанного, к первосвященнику Каиафе.
Симон же Петр стоял и грелся. Тут сказали ему: не из учеников ли Его и ты?
Он отрекся и сказал: нет.
Один из рабов первосвященнических, родственник тому, которому Петр отсек ухо, говорит: не я ли видел тебя с Ним в саду?
Петр опять отрекся; и тотчас запел петух.
От Каиафы повели Иисуса в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху. Пилат вышел к ним и сказал: в чем вы обвиняете Человека Сего?
Они сказали ему в ответ: если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе.
Пилат сказал им: возьмите Его вы и по закону вашему судите Его.
Иудеи сказали ему: нам не позволено предавать смерти никого, — да сбудется слово Иисусово, которое сказал Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет.
Тогда Пилат опять вошел в преторию, и призвал Иисуса, и сказал Ему: Ты Царь Иудейский?
Иисус отвечал ему: от себя ли ты говоришь это или другие сказали тебе о Мне?
Пилат отвечал: разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что́ Ты сделал?
Иисус отвечал: Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда.
Пилат сказал Ему: итак, Ты Царь?
Иисус отвечал: ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего.
Пилат сказал Ему: что есть истина?
И, сказав это, опять вышел к Иудеям и сказал им: я никакой вины не нахожу в Нем. Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху; хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского?
Тогда опять закричали все, говоря: не Его, но Варавву. Варавва же был разбойник.
Толкование на От Иоанна 18:23
Сравнение переводов, параллельные ссылки, текст с номерами Стронга.
Толкование отцов церкви.
Толкование на От Иоанна 18:23 / Ин 18:23
Симеон Новый Богослов (949−1022)
Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня
Если скажешь, что и Христос тому, кто ударил Его в ланиту, сказал: аще зле глаголах, свидетельствуй о зле, аще ли добре, что мя биеши?, — то знай, что Господь Иисус сказал сие не с тем, чтоб противиться, как ты думаешь, но поелику Он греха не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его (1Пет.2:22), то и сказал так, чтоб не подумали, что раб тот право ударил Его, как погрешившего и виновного. Вот для чего Он сказал это слово, — для того, чтоб показать, что Он неповинен. Христос Господь в начале страданий сказал так, но после все терпел, что было гораздо хуже этого, и не видно, чтоб сказал где что-либо против; напротив, видно, что молил и просил Бога и Отца Своего простить тех, которые распяли Его.
Источник: Слова (Слово 50-е).
Исидор Пелусиот (350/60−435/40)
Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня
О мудрости, обиде и оскорблении; указание на слова: аще зле глаголах, свидетельствуй о зле; аще ли добре, что Мя биеши? Можно, чудный, когда другие оскорбляют, не оскорбляться, и когда обижают, не обижаться.
Если же кажется тебе это загадкою, то постараюсь немедленно ее решить. Любомудрый и кроткий, перенося оскорбления и обиды от врагов, когда оскорбляют, не оскорбляется, и когда обижают, не обижается. А если надлежит говорить правду, то обиженными и оскорбленными бывают сами обидчики и оскорбители: их и люди осуждают, о них и отзываются худо. А тот, кто выше оскорбления и обиды, и здесь будет увенчан от всех похвалами как препобедивший не только врага, но и раздражительность, и там приимет от Бога самые великие награды.
Если же скажешь: много нужно пота и труда, чтобы оскорбляемому это перенести, — не буду этого отрицать, но скажу, что наибольшими трудами порождаются венцы. А если угодно тебе угасить воспламенение души удобоприменимым примером, то приведи себе на мысль, что, когда скверная рука заушала священное лицо Господа, тогда изрек Он слова, которые лучше и выше всякого любомудрия: аще зле глаголах, свидетельствуй о зле; аще же добре, что Мя биеши? И сим изречением не переставай врачевать душу.
Евфимий Зигабен (
Отвеща ему Иисус: аще зле глаголах, свидетельствуй о зле: аще ли добре, что Мя биеши
Свидетельствуй о зле, т.е. скажи, что именно худого было сказано, обличи сказавшего худо (Некоторые спрашивают, почему Иисус Христос не подставил и другой щеки ударившему, как Он заповедал делать апостолам, а высказал даже неудовольствие? На это мы говорим, что эта заповедь о немстительности была дана вследствие тех раздоров, которые происходят из мщения; и теперь Иисус Христос не ответил тем же ударившему, а напротив, не оттолкнув его, и не отойдя в сторону, Он показал этим Свою готовность претерпеть и другие удары. Оправдывался же Иисус Христос для того, чтобы в случае Его молчания не сочли Его гордым, — в чем и обвиняли Его).
Суд над Иисусом Христом у первосвященников. (Глава из «Закона Божия» протоиерея Серафима Слободского)
Сначала воины привели связанного Иисуса Христа к старому первосвященнику Анне, который к тому времени уже не нес служения в храме и жил на покое. Этот первосвященник допрашивал Иисуса Христа об учении Его и учениках Его, чтобы найти какую-нибудь вину в Нем. Спаситель отвечал ему: «Я говорил явно миру: Я всегда учил и в синагогах и в храме, где всегда сходятся иудеи, и тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? Спроси слышавших, что Я говорил им; вот они знают, о чем Я говорил». Один слуга первосвященника, стоявший близко, ударил Спасителя по щеке и сказал: «так-то отвечаешь Ты первосвященнику?» Господь, обратясь к нему, сказал на это: «если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, то за что ты бьешь Меня?» После допроса первосвященник Анна отослал связанного Иисуса Христа через двор к зятю своему первосвященнику Каиафе.
Первосвященник Каиафа встал и спросил Его: «Что же Ты ничего не отвечаешь на то, что они против Тебя свидетельствуют? Иисус Христос молчал. Каиафа снова спросил Его: «заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» На такой вопрос Иисус Христос дал ответ и сказал: «Да, Я, и даже говорю вам: отныне увидите Сына Человеческого, сидящего одесную силы Божией и грядущего на облаках небесных». Тогда Каиафа разодрал одежды свои (в знак негодования и ужаса) и сказал: «на что еще нам свидетелей? Вот, теперь вы слышали Его богохульство (т. е. что Он, будучи человеком, назовет Себя Сыном Божиим)? Как вам кажется?» Они же все в один голос сказали в ответ: «повинен смерти». После этого Иисуса Христа отдали до рассвета под стражу. Некоторые начали плевать Ему в лицо. Люди, державшие Его ругались над Ним и били Его. Другие же, закрывая Ему лицо, ударяли по щекам и с насмешкой спрашивали: «прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?» Все эти оскорбления Господь претерпел безропотно в молчании.
ПРИМЕЧАНИЕ: См. в Евангелии: от Матфея, гл. 26, 57-68; гл. 27, 1; от Марка, гл. 14, 53-65; гл. 15, 1; от Луки, гл. 22, 54, 63-71; от Иоанна, гл. 18, 12-14, 19-24.
Начался суд. «Многие лжесвидетельствовали на него, но свидетельства их были недостаточны» (Мк, 1, 56). «По свидетельству двух или трех свидетелей должен умереть виновный, но не должно казнить по свидетельству одного» (Второзаконие, 17, 6). Одиночный свидетель должен был сам подвергаться телесному наказанию, как нарушающий закон Моисея. Свидетельствовать можно было только то, что видел и слышал сам. Если свидетели заявляли о том, что они сами были свидетелями преступления, то с этого начинался процесс.
Хитон Господень
Заключение: он повинен смерти (Isn Maveten). Для окончательного вынесения приговора требуются еще сутки, но через полсуток наступает Пасха, поэтому второе (окончательное) заседание устраивается через несколько часов после первого. «И поднялось все множество их, и повели его к Пилату». Это было опять-таки явным нарушением закона. По правилам утверждение приговора откладывается на следующий день. Судьи в этот день мало едят, не пьют вина, обсуждают всю ночь, а утром встают рано и идут в суд. Кто привел довод обвинительный, тот может привести довод оправдательный, но тот, кто сначала оправдывал, не имеет права отказываться от своей защиты и обвинять (Санхедер, V, 5; Талмуд, 4, стр. 277). Итак, вот основные нарушения, допущенные синедрионом.
После этого Христа послали к Пилату.
«На том месте, где он распят, был сад и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен. Там положили Иисуса ради пятницы иудейской, потому что гроб был близко (Ин., 19, 41-2). «Когда же настал вечер, пришел богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф, который тоже учился у Иисуса; он, пришедши к Пилату, попросил тела Иисусова. Тогда Пилат приказал отдать тело. И, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницей и положил его в новом своем гробе» (Мф. гл. 27, 57-60).
Иисус Христос на суде Анны и Каиафы. Заседание первое – ночью. Поругание на дворе. (Мф. 26:57–68)
Несмотря, впрочем, на твердое, давно принятое решение лишить жизни Господа Иисуса, «синедрион хотел дать этому делу вид справедливости и какими бы то ни было средствами приписать Иисусу вину, достойную смерти. В самом деле, приятно ли было членам синедриона казаться в глазах народа убийцами Того, Кого народ считал Мессией. Члены синедриона потребовали свидетелей. Закон требовал только трех, или даже двух. В глубокую полночь, когда весь город спал, свидетелей надобно было искать – и не без труда» (Иннокентий, архиеп. Херсонский). Начиная от первосвященника и до последнего члена все занялись этими поисками: ПЕРВОСВЯЩЕННИКИ И СТАРЕЙШИНЫ И ВЕСЬ СИНЕДРИОН ИСКАЛИ ЛЖЕСВИДЕТЕЛЬСТВА ПРОТИВ ИИСУСА, искали клеветы, обвинения в каком-либо уголовном преступлении, ЧТОБЫ ПРЕДАТЬ ЕГО СМЕРТИ. Каждый приводил себе и другим на память человека, способного лжесвидетельствовать на Иисуса и по своему образу мыслей, и по тому, что слыхал Его беседы, И НЕ НАХОДИЛИ. «Но почему же, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский, – не решились воспользоваться услугами Иуды, который, зная учение и все деяния Господа, из угождения врагам Его, за новую плату, и даже в оправдание своей измены Учителю, мог быть самым жестоким обвинителем? Предатель, исполнив преступное обещание указать местопребывание своего Учителя, тотчас удалился, а потому его не сразу можно было отыскать. И едва ли бы сам Иуда имел столько дерзости, чтобы клеветать на своего Учителя в Его присутствии. Мы увидим, что в мрачной душе его и после предательства невольно сохранилось еще сильное чувство уважения к Его невинности. Всеми искавшиеся лжесвидетели, наконец, начали появляться. Что они ставили Господу в вину, неизвестно; только свидетельства их были не согласованы между собой и не содержали в себе уголовного обвинения. Вероятно, они указывали на какие-либо нарушения покоя субботнего, на несоблюдение преданий фарисейских и прочее, но такие преступления не содержали в себе законной причины для осуждения на смерть: между тем, судьям хотелось найти преступление именно такого рода», и потому святой Матфей говорит: И, ХОТЯ МНОГО ЛЖЕСВИДЕТЕЛЕЙ ПРИХОДИЛО, желанного лжесвидетельства НЕ НАШЛИ. НО НАКОНЕЦ ПРИШЛИ ДВА ЛЖЕСВИДЕТЕЛЯ И СКАЗАЛИ: Он неуважительно отзывается о храме Божием. Члены синедриона обрадовались: эти лжесвидетели хотели обратить в уголовное обвинение слова Спасителя, произнесенные Им за два года перед этим в храме Иерусалимском; Он сказал тогда: «разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» ( Ин. 2:19 ), причем подразумевал не храм Иерусалимский, а собственное тело, так что Его слова были пророчеством о Его крестной смерти и воскресении.
«Да и к чему было говорить? – вопрошает Филарет, архиепископ Черниговский. – Он говорил, когда готовы были слушать Его, по крайней мере, без ненависти к истине. А теперь? Теперь и само дело говорило о себе ясно. Мнимые свидетели были не более, как клеветники». «Ответ был безполезен, когда никто не слушал, и когда суд их имел только наружный вид суда, а на самом деле был ничем иным, как нападением разбойников, которые бросаются на проходящих из своего вертепа» (свт. Иоанн Златоуст). «Раздраженный этим молчанием, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский, – первосвященник скорее всего согласился бы посчитать это молчание за признание в преступлении, но некоторый остаток приличия еще обуздывал его личную ненависть. Между тем, вступив в разговор с Узником, он не мог уже без стыда закончить его ничем. Хитрость саддукея нашла средство, не прибегая к явно несправедливым мерам, не только заставить Подсудимого говорить, но и сказать нечто такое, чем весь допрос в немногих словах мог быть совершенно окончен. Как первый служитель Бога Израилева, первосвященник, при всем недостоинстве своем, имел право спрашивать обвиняемого под клятвой: тогда уже нельзя было не отвечать, не преступив должного уважения к клятве, к сану первосвященника и к самому Закону. К этому-то средству и прибег Каиафа». Перед лицом Бога обвиняемый не мог сокрыть истины. И ПЕРВОСВЯЩЕННИК СКАЗАЛ ЕМУ с притворным уважением к словам, которые сам произносил: ЗАКЛИНАЮ ТЕБЯ БОГОМ ЖИВЫМ, Богом истинным, проклинающим тех, которые ложно говорят от Его имени или ложно клянутся Им: СКАЖИ НАМ, ТЫ ЛИ ХРИСТОС, СЫН БОЖИЙ? Сын Бога, вовеки благословенного? Ты ли – Мессия? Вопрос был так поставлен, что грешно было не отвечать, и из любого ответа судьи могли вынести обвинение Господу. Если Он скажет: да, – Его объявят богохульником; если скажет: нет, – Его обвинят как обманщика, потому что Он перед народом явно выдавал Себя за Мессию. В том и другом случае приговор готов: повинен смерти. И Господь наш, благоговея перед именем Отца Своего Небесного и подавая всем нам пример такого благоговения, дал Каиафе ответ. Со спокойным сознанием Своего Божественного достоинства ИИСУС ГОВОРИТ ЕМУ: ТЫ СКАЗАЛ. Ты сказал справедливо, что Я Христос. Я действительно Сын Бога Живаго. «Хотя Господь знал, что не уверуют в Него, однако исполняет Свой долг, чтобы потом не могли сказать они: если бы Он исповедал Себя после заклинания, то мы уверовали бы в Него».
Таким образом, случилось совсем не то, чего хотели. Враги хотели предать Его публичному позору, а Он через это самое еще более прославил Себя. Они говорили: прежде убьем Его, а то «придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом» ( Ин. 11:48 ); но когда убили, то наперекор их осторожности это с ними и случилось. И здесь хотели публичным распятием повредить Его славе, но вышло напротив. А что они имели власть сами по себе предать Его смерти, то это видно из слов Пилата: «возьмите Его вы, и по закону вашему судите Его» ( Ин. 18:31 ). Но они не хотели этого, чтобы показать другим, что Он предан смерти как законопреступник, как самозванец, как возмутитель. Поэтому и распяли вместе с Ним разбойников; поэтому также говорили: «не пиши: Царь Иудейский, но что Он говорил» ( Ин. 19:21 ). А все это делалось для утверждения истины. Таково обыкновенно коварство: что оно злоумышляет, тем самым и разрушается». В ожидании нового собрания синедриона, Господь был выведен из палат Каиафы во двор и отдан на поругание буйной толпе стражников храма и слуг архиерейских. «Те и другие почитали за долг выказать свое раздражение и презрение к Человеку, Который, по их мнению, имел дерзость быть врагом их начальников. Может быть даже, что от первосвященников дан был слугам намек, как поступать с Узником» (Иннокентий, архиеп. Херсонский). «Пророк Галилейский, Мессия самозванец!» Такими насмешками началось поругание. Но скоро от слов перешли к делу. ТОГДА ПЛЕВАЛИ ЕМУ В ЛИЦЕ, чтобы показать крайнее к Нему презрение и унижение, И ЗАУШАЛИ ЕГО: били по голове, по устам, ударяли руками с пригнутыми пальцами, или проще – били кулаками: ДРУГИЕ ЖЕ УДАРЯЛИ ЕГО ПО ЛАНИТАМ. Иные хотели показать свое остроумие: закрывали лице Его одеждой, и при каждом ударе спрашивали, со злым издевательством И ГОВОРИЛИ: ПРОРЕКИ НАМ, ХРИСТОС, КТО УДАРИЛ ТЕБЯ? Угадай, Христос, кто Тебя ударил? Если Ты Мессия всеведущий, то должен знать все. Господь переносил все эти поругания, не говоря ни слова. Евангелисты не сочли за нужное даже упомянуть об этом. Еще через пророка Исайю Мессия сказал о Себе: «Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим: лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания» ( Ис. 50:6 ). И теперь это пророчество исполнилось в точности. «И для чего они все это делали, когда уже вознамерились умертвить Его? – восклицает святитель Златоуст. – Что за нужда в ругательстве таком? Разве та, чтобы видел ты наглый нрав их? Подлинно, как будто нашедшие добычу, они прорывались бешенством, со злобной радостью бросались на Него, высказывая убийственный свой нрав.