можно ли отпевать старообрядца в православной церкви
Стоит ли идти к старообрядцам.
Татьяна Татаринцева
Как быть православному, если позвали на похороны усопшего старообрядческой веры?
Молиться с ними нельзя. Попрощаться на кладбище и уйти? За поминальным столом у них свои обряды.Идти не собираюсь. Со стороны родни недоумение на меня.Бог один-говорят. Разрываюсь в мыслях, чтоб и любовь была и своё исповедание Православия не нарушить. Завтра похороны.
Борис Т
Супер-Модератор
Татьяна Татаринцева
Игорь Александрович.
«Однажды зимою привезли на санях больную женщину к монастырской келье о. Серафима и о сем доложили ему. Несмотря на множество народа, толпившегося в сенях, о. Серафим просил принести ее к себе. Больная вся была скорчена, коленки сведены к груди. Ее внесли в жилище старца и положили на пол. О. Серафим запер дверь и спросил ее:
– Из Владимирской губернии.
– Давно ли ты больна?
– Три года с половиною.
– Какая же причина твоей болезни?
– Я была прежде, батюшка, православной веры, но меня отдали замуж за старообрядца. Я долго не склонялась к ихней вере – и все была здорова. Наконец, они меня уговорили: я переменила крест на двуперстие и в церковь ходить не стала. После того, вечером, пошла я раз по домашним делам во двор; там одно животное показалось мне огненным, даже опалило меня; я в испуге упала меня начало ломать и корчить. Прошло не мало времени, Домашние хватились, искали меня, вышли во двор и нашли– я лежала. Они внесли меня в комнату. С тех пор я хвораю.
– Понимаю…–отвечал старец.–А веруешь ли ты опять в св. православную Церковь?
– Верую теперь опять, батюшка, – отвечала больная.
Тогда о. Серафим сложил по-православному персты, положил на себя крест и сказал: – Перекрестись вот так во имя Святой Троицы.
– Батюшка, рада бы,– отвечала больная,– да руками не владею.
О. Серафим взял из лампады у Божией Матери Умиления елея и помазал грудь и руки больной. Вдруг ее стало расправлять, даже суставы затрещали, и тут же она получила совершенное здоровье. Народ, стоявший на сенях, увидев чудо, разглашал по всему монастырю, и особенно в гостинице, что о. Серафим исцелил больную.
Когда это событие кончилось, то пришла к о. Серафиму одна из дивеевских сестер о. Серафим сказал ей:
– Это, матушка, не Серафим убогий исцелил ее, а Царица небесная. – Потом спросил: – нет ли у тебя, матушка, в роду таких, которые в церковь не ходят?
– Таких нет, батюшка,– отвечала сестра,– а двуперстным крестом молятся мои родители и родные все.
– Попроси их от моего имени, – сказал о. Серафим,– чтобы они слагали персты во имя Святой Троицы.
– Я им, батюшка, говорила о сем много раз, да не слушают.
– Послушают, попроси от моего имени. Начни с твоего брата, который меня любит, он первый согласится.
– А были ли у тебя из умерших родные, которые молились двуперстным крестом?
– К прискорбию, у нас в роду все так молились.
– Хоть и добродетельные были люди, –заметил о. Серафим пораздумавши. – а будут связаны: св. православная Церковь не принимает этого креста… А знаешь ли ты их могилы?
Сестра назвала могилы тех, которых знала, где погребены.
– Сходи ты, матушка, на их могилы, положи по три поклона и молись Господу, чтобы Он разрешил их в вечности.
Сестра так и сделала. Сказала и живым, чтобы они приняли православное сложение перстов во имя Святой Троицы, и они точно послушались голоса о. Серафима, ибо знали, что он угодник Божий и разумеет тайны св. Христовой веры.»
Сергий_
Искушение старой верой
«…— Как вы решили покинуть старообрядчество и вернуться в Русскую Православную Церковь?
— 29 августа 2010 года Митрополит Корнилий поставил меня во чтецы. Вскоре я почувствовал, что здоровье мое пошатнулось. Лег в больницу с язвенной болезнью, а потом добавилась гипертония, навалилась депрессия. Дошел до такого состояния, что почувствовал: все, умираю. С сыном поделился своей болью, он сказал, что с ним происходит нечто подобное. И тут до меня дошло! Я понял причину своих бед и болезней. Говорю сыну: ведь мы же отказались от всех своих предков, которые крестились троеперстием. От рода своего отреклись… Мы даже прокляли их (так как перед старообрядческим крещением есть «Чин отрицания» от тех, кто крестится тремя перстами, и этот чин по сути можно считать проклятием). «Ты понимаешь, сын, что мы с тобой наделали?» — спрашиваю его. «Понимаю», — отвечает он. Тогда мы решили возвращаться в лоно Церкви. Я приехал к Владыке Сергию с прошением… Он сказал, что меня за такие поступки надо запретить в служении. «Воля ваша», сказал я. Но Владыка с состраданием посмотрел на меня и тихо, по-отечески спросил: «Что, голова закружилась?» — «Закружилась, Владыка, закружилась. Хуже того — «крыша поехала», — признался я. Мне кажется, он увидел мое искреннее сокрушение. И позволил мне через покаяние вернуться в Церковь в сущем сане.
Я принес покаяние священнику Виктору Хлебушкину. Но мне показалось этого недостаточно. Поехал к старцу, протоиерею Николаю Винокурову в Ташлу. Отец Николай выслушал меня и только сказал: «Господь милостив».
Владыка восстановил меня сначала заштатным священником. А потом я стал вновь настоятелем храма в Сырейке. Но все равно я еще долго ощущал себя блудным сыном.
Также черезпокаяние вернулись в Церковь мои дети. Сын это сделал сразу, а дочь только через полгода. Какое-то время она ездила на службу в старообрядческий храм. Я не упрекал ее, так как понимал: ей трудно сразу поменять свои убеждения. Сейчас дочь в нашей Церкви, жизнь ее, слава Богу, наладилась.
— На этом ваша епитимия завершилась?
— Не совсем. Еще почти два года у меня было жуткое состояние. Я думал, у меня началось онкологическое заболевание. Похудел на 16 килограммов, преследовала страшная депрессия. Пытался лечиться антидепрессантами, но от них становилось еще хуже. К тому времени у меня оборвались все связи. Я находился в полной изоляции, так Бог попустил. 2011 год стал самым тяжелым в моей жизни. Приходил в храм первым, пока бабушки еще не пришли, и там один, можно сказать, выл как волк, едва не лез стену. Было такое состояние: ничто не мило, ничто не греет, ни с кем не хочется общаться, а впереди только унылые дни и безсонные ночи. Это была духовная епитимия. Я ведь пастырь и должен других наставлять и укреплять в вере. А не метаться, соблазняя себя и других.
Даже сейчас эта епитимия еще не совсем закончилась. В памяти остались какие-то мрачные следы. Когда вспомню, что со мной было, в пот бросает от этого ужаса. Охватывает чувство, что все пропало, дальше ничего не будет. Но теперь это состояние не задерживается, вскоре проходит.
— Как вы объяснили старообрядцам свое решение?
— После Нового года, в 2011-м, я встретился с отцом Димитрием и объявил ему о своем уходе. Очень важную роль в моем решении вернуться в Русскую Церковь сыграл известный старообрядческий публицист священноинок Симеон (Дурасов). Он живет в Подмосковье, известен своей взвешенной позицией по отношению к Русской Православной Церкви. За это его как только не поносят свои же старообрядцы. Даже раздавались требования его медицинского освидетельствования… Но он стоит на своем и обличает крайности старообрядчества. Я ему написал письмо, и он ответил, что я принял правильное решение. Старообрядчество — это попытка консервации русской церковной традиции 17 века. «Кто вырос в этой традиции, для тех она родная, — писал мне он, — а для вас она чужая. Поэтому не раздумывайте, возвращайтесь обратно в родную Церковь»…
— Ваш путь в монашество как-то связан с вашим старообрядческим уклоном?
— Наверное… Надо искупить свою вину до конца. А без сугубой, монашеской молитвы это сделать вряд ли возможно.
Я для себя теперь все решил: здесь на Земле я больше никогда не буду искать никаких «альтернативных» Православных групп, не буду искать идеальных религиозных сообществ, где бы не было никаких недостатков. Я видел «катакомбников», был со старообрядцами, и понял, что буду спасаться только в Русской Православной Церкви. К тому же проблемы у всех примерно одни и те же. И главная из них — упадок веры…».
Читать подробнее
Комментарии к проекту документа «О дальнейших мерах по уврачеванию последствий церковного разделения XVII века»
В пункте 3 говорится: «Напомнить, что, согласно суждению святителя Филарета, митрополита Московского, подкрепленному многолетней практикой единоверческих приходов, старообрядцам, воссоединившимся с Русской Православной Церковью, разрешается поминать в молитвах своих родственников, умерших вне общения с нею».
Неясно, что имеется в виду под теми молитвами, в которых «разрешается поминать своих родственников, умерших вне общения с Церковью». Если речь идет о частных молитвах, то они дозволены всем православным христианам, а не только «старообрядцам, воссоединившимся с Русской Православной Церковью». Речь, по-видимому, идет о церковном поминовении на проскомидии, поскольку дается ссылка на свт. Филарета Московского, который не только за старообрядцев, но и за инославных «дозволял о них молитву, не открытую в Церкви, с которою они открыто не соединялись в жизни, а поминовение на проскомидии и панихиды в доме»[1]. Однако, во-первых, святитель писал это не о всех умерших, а о тех, кто «имел уважение и веру к Православной Церкви»[2], что вряд ли возможно автоматически отнести ко всем, умершим в старообрядчестве, а во-вторых, мнение свт. Филарета осталось его личным мнением и никогда не было утверждено как общецерковное.
Приведем высказывания об этом вопросе других святых той же эпохи.
Прп. Амвросий Оптинский пишет: «Во все времена при служении в Православной Церкви всегда поминались об упокоении души усопших только православных христиан» и относительно умерших вне ее замечает, что «Церковь уже не может их поминать, так как они не имели общения с ней при своей жизни»[3].
Преподобный Макарий Оптинский также пишет: «лютеран и католиков, умерших в своей вере, нельзя поминать на проскомидии: раз они не имели в живых сообщения с Церковью нашей, то как же по смерти мы посмеем их присоединять к Церкви?»[4]. Поскольку причиной невозможности поминовения указано отсутствие общения с Православной Церковью, это же следует отнести не только к инославным, но и ко всем, не имевшим общения при жизни с Церковью, включая раскольников, которые, в отличие от большинства инославных, не знавших о Православии, о канонической Церкви знали, и сознательно противопоставляли себя ей.
Говоря о старообрядцах, преп. Паисий Величковский писал: «Об умерших без покаяния и в противлении Святой Церкви никак не следует совершать церковное поминовение. Дерзающий совершать о таковых поминовение воздаст за это страшный ответ пред Христом Богом в день Страшного Суда Его»[5].
Тот же свт. Филарет Московский в 1860 г. ответил отказом на ходатайство отпеть по-православному девицу, хотя и крещеную в Церкви, но воспитанную и умершую в старообрядчестве: «Девица с выхода из младенчества не принимала таинств Церкви, так умерла, и похоронена по-раскольнически. Поздно вступаться за права Православия».
Митрополит Макарий (Булгаков), приведя выдержку из 5 правила VII Вселенского Собора, замечает: «Умершие в смертных грехах, в нераскаянности и вне общения с Церковью не удостоиваются ея молитв, по этой заповеди апостольской»[6].
То же учение выражено было и в ХХ веке, как до революции, так и после, как в зарубежном рассеянии, так и в Церкви во отечестве:
«Совершение поминовения по православному чину (особенно совершение отпевания) есть открытое признание и засвидетельствование Церковью своего единения в вере со скончавшимся членом ее и право на это внимание Церкви и ее особенно усиленное ходатайство перед Богом за умершего принадлежит только лицам, умершим в единении с Церковью по вере и жизни. Этим правом не могут и не должны пользоваться люди, нарушавшие это единство веры и умершие вне общения с Церковью, вне ее молитв и благодатных Таинств»[7].
«Будучи вне Церкви при жизни, еретики и раскольники еще дальше отстоят от нее после смерти, ибо тогда для них закрывается сама возможность покаяния и обращения к свету истины. Вполне естественно поэтому, что Церковь не может приносить за них умилостивительной бескровной жертвы и никакой очистительной молитвы вообще: последняя явно возбраняется Апостольским словом (1Ин 5.16). Следуя Апостольским и отеческим заветам, Церковь молится только об упокоении православных христиан, в вере и покаянии скончавшихся, как живых органических членов Тела Христова. Сюда могут относиться и те, кто прежде были в числе отпавших, но потом раскаялись и снова соединились с нею (Петра Алекс., II). Без этого последнего условия они остаются чужды Церкви и, как отпавшие от Ее Тела члены, лишаются питательных соков последнего, т.е. благодатных таинств и молитв церковных»[8].
«Вообще, в диптихи, т.е. к поминовению при литургии допускается только тот, кто скончается в недрах Православной Церкви и в мире с Нею»[9].
Даже священноисповедник Афанасий (Сахаров), который сначала был согласен с мнением свт. Филарета, позднее отказался от него, как видно из письма от 12 декабря 1954 г.: «В отношении поминовения на проскомидии следует так рассуждать. Поминовение на Проскомидии соединяется с изъятием частей из просфоры. Эти части символически изображают поминаемых. Они переносятся на Святой Престол, они опускаются в Божественную Кровь, как бы причащаются ее. Но все же, если бы, скажем, Ваши родители были живы и согласились пойти вместе с Вами помолиться в православном храме, ведь Вы сами, приступая к Святому Причащению, несомненно, и мысли не допустили бы о том, чтобы и родителей подвести ко Святой Чаше. Поэтому я советую Вам для Проскомидии иметь особый помянник, только с именами православных усопших. раньше и я поминал на Проскомидии неправославных, а потом пришел к убеждению, что лучше того не делать»[10].
Если дозволить церковное поминовение лиц, умерших в расколе, то это не только будет нарушением древней практики и учения Церкви, но и повредит тем целям, которые декларируются составителями документа. Дозволение церковного поминания лица, умершего в расколе будет внушать религиозный индифферентизм среди совершающих такие поминовения, поскольку будет означать, что если за такого умершего Церковь все равно молится как за «верного чада Церкви», вынимает частицы на проскомидии и поет «со святыми упокой» на панихиде, то, следовательно, не важно, находишься ли ты в Православной Церкви, или в отделившемся от нее сообществе. Такой подход станет препятствием к уврачеванию раскола XVII века, лишая старообрядцев стимула к присоединению к Церкви, а единоверцев делая удобопреклонными к отпадению в старообрядчество.
Что же касается ссылки авторов проекта на «многолетнюю практику единоверческих приходов», то ее вряд ли можно признать источником, достаточно авторитетным для вынесения общецерковных решений. Эту практику никто никогда не утверждал и не регламентировал, и, кроме того, по отзывам многих святых, единоверцы долго имели в своей практике то, чего отнюдь не следовало иметь.
Так, по словам свт. Филарета Московского, «никто из единоверцев не берет от архиерея благословения»[11], а в другом из своих отзывов за 1848г. святитель писал, что «в саратовской епархии неискренне присоединившиеся к единоверию тайно употребляли над своим священником обряд исправы». Свт. Иннокентий Московский говорил, что единоверцы это «те же раскольники-поповцы, только менее враждебные Православной Церкви. — И то не с целью присоединиться к Ней, но чтобы иметь у себя священников правильно рукоположенных, т. е. по необходимости. Иначе зачем бы им своим священникам, принимаемым от нас, не дозволять подходить под благословение даже рукоположившего их епископа. Зачем бы им делать что-то вроде «исправы» своим священникам! И зачем они сами подходят под благословение к своим священникам, даже минуя архиерея?»
Некоторые элементы сложившейся «практики» единоверческих приходов следует исправить. В частности, неприемлемо почитание расколоучителей как святых.
В пункте 5 предписывается: «Подтвердить, что в соответствии с общим смыслом определения Святейшего Синода от 25 апреля 1729 года, при присоединении к Русской Православной Церкви семейных пар, вступивших в брак в старообрядческих согласиях, совершение над ними последования венчания не является обязательным».
В отсутствие цитаты из определения Святейшего Синода от 25 апреля 1729 г. возникает вопрос о том, насколько корректно авторы проекта истолковали его, если учесть, что и в XIX веке не было единообразия в этом вопросе и в некоторых областях Синод дозволял ставить условием обращения в единоверчество для староверов расторжение прежде заключенных браков[12]. Также и свт. Филарет Московский не признавал такие браки. Даже когда оба супруга возвращались из раскола, они могли отказаться узаконить свой брак, и святитель разрешал обоим заключать новые браки[13].
В целом довольно странно настоящее положение проекта, согласно которому выходит, что даже беспоповские начетчики имеют благодать совершать таинство брака. Между тем и в отношении так называемой «Белокринницкой иерархии» традиционная позиция Русской Православной Церкви, как известно, всегда подразумевала непризнание ее. Тот же свт. Филарет Московский называл священников этой юрисдикции «лжесвященниками»[14].
В целом не видно какого-либо серьезного анализа как дореволюционной, так и современной церковной политики в отношении старообрядцев. Как известно, прежде предпринимались целенаправленные миссионерские усилия, велась прямая полемика со старообрядчеством, в новое время от этого отказались в пользу своего рода «солнечной политики», когда полемика прекращена, и с нашей стороны демонстрируется желание избегать в речах всего, что могло бы показаться старообрядцам обидным и всячески подчеркивать дружелюбие. Обсуждаемый проект документа просто продолжает это направление. Однако не видно, чтобы оно за последние десятилетия принесло какой-либо заметный результат по преодолению раскола.
Складывается впечатление, что значительная часть бывших старообрядцев, присоединившихся к Церкви в последнее время, сделали это самостоятельно в результате произошедшего в советское время ослабления общинных связей и разрушения традиционного уклада жизни старообрядческих общин, а не в результате церковных действий, направленных на «преодоление разделения».
Документ предполагает развитие единоверчества. Однако действительно ли эффективно оно в миссионерском смысле? Не секрет, что как до революции, так и в новейшее время единоверцы иногда даже целыми общинами отпадали в раскол. А для некоторых людей из «новообрядческих» семей единоверие становилось промежуточным шагом перед уходом в старообрядчество.
В той теме, которой посвящен обсуждаемый документ, очень много вопросов, которые пока не имеют ответа. Не хватает честного, объективного и всестороннего рассмотрения эффективности тех мер, которые уже были предприняты в прошлом для преодоления старообрядческого раскола. Без этого появление такого документа представляется преждевременным.
Имеет ли право священник отпевать человека, который никогда в своей жизни не был на исповеди?
Здравствуйте! Я старообрядка, и меня интересует вот какой вопрос. Имеет ли право священник старообрядческой церкви отпевать человека, старообрядца по крещению, который никогда в своей жизни не был на исповеди, да и вообще в церкви. Священник знал, что умерший не был на исповеди никогда, службы церковные не посещал никогда, но был им (священником) отпет. Имеет ли священник на это право, а если не имеет, то что ему за это положено? Заранее благодарю. Спаси Христос!
Ваш вопрос несколько неожиданный. Гораздо чаще приходится объяснять людям причину отказа в совершении христианского погребения. Не всегда наши доводы находят понимание у людей. Но мы стараемся их каким-то образом утешить, облегчить горе и указать путь ко спасению. Но вас смущает обратное — факт отпевания человека. Причем человека, умершего без покаяния, над которым, по словам чина Исповеди, «недостоит иерею пети, ни приношения зань принести, яко не исполнил закона Божия и веры христианския».
Подобные вопросы возникали и ранее. В одном из писем некоему священнику Григорию в 1928 г. епископ Геннадий Лакомкин (брат святителя Геронтия) пишет, что приведенные выше слова Потребника из чина Исповеди «люд слышит и знает. А других изречений Святого Писания не знают, а потому и протестуют священникам, как бы неправильно поступают со служением. Тем более, это странно кажется для людей, которые любят копаться в чужой душе. А потому священник должен быть искусен и осторожен» («Во время оно». Вып. №5, 2005 г., С. 64).
А вот, что пишет святитель Арсений Уральский: «Разрешальную молитву дозволяется читать и такому человеку, который еще не был у священника на исповеди и умер, и этому священнику пришлось отпевать»; в ответах Киприяна, митрополита Киевского ко Афанасию, пишется так: «Человек же, аще умрет, не имый отца духовного, пети над ним, такожде и молитву прочести над ним, прочее оставиши на человеколюбие Божие, а аще что у него пригодится, дати по душе его милостыню». Эти слова приводит в своём письме архиепископ Иринарх в 1951 г. по поводу отпевания раба Божия Василия («Во время оно. Вып. №2, 2005 г., С.169).
Видите, не всегда бывает все так однозначно, как нам кажется. Точно ли вы уверены, что человек не был на исповеди? Может, он все-таки успел перед смертью покаяться? Может, священнику стали известны некоторые факты о жизни этого человека, которые неизвестны вам? Почему вы беретесь судить священника и еще хотите узнать, по какой статье его надо осудить и на какой срок? Не лучше ли заняться своими грехами? Неужели вы думаете, что их у вас так мало, что можно заняться рассматриванием чужих?
Но даже, если священник согрешил, спрошу вас словами апостола Павла:
Ты кто еси, судяи чуждему рабу? Своему Господеви стоит или падает (Рим. 14:4).
Почему вы не обратитесь напрямую к этому батюшке и не разрешите своего недоумения? Есть случаи, когда надо реагировать на нарушение благочестия. Но не в этом случае. Это, как говорится, не тот вопрос.
Я не знаю, о каком священнике идет речь, не знаю и вас. Но все же, как священник, считаю своим долгом напомнить вам вот о чем.
Наклонность соблазняться — тяжкий недуг души, называемый фарисейством. В Евангелии мы не увидим примера, чтобы кто-то из апостолов или Сам Спаситель соблазнялся когда-либо на грешников. Напротив, фарисеи постоянно соблазняются, осуждают (вспомните исцеление слепорожденного) даже Самого вочеловечившагося Господа. Они знают о своих мнимых добродетелях, кичатся ими, замечают нарушения другими даже мелочей, и при этом остаются слепы к своим душевным страстям: самолюбию, лукавству, ненависти, зависти, гордости.
Вслушаемся в слова Христовы и Его угодников, чтобы научиться осуждать себя и оправдывать ближних, зная, что Бог есть Судия.
Не судите, да не судими будете. Имже бо судом судите, судят вам: и в нюже меру мерите возмерится вам. Лицемере, изми первее бревно из очесе твоего: и тогда узриши изъяти сучец из очесе брата твоего (Мф. 7:1-4).
Мы и братия наши как бы две картины. Если человек, смотря на себя, находит в себе недостатки: то в брате своем он видит совершенства. Если ж сам себе кажется совершенным: то, сравнивая с собою брата, находит его худым. Преподобный Пимен Великий.
О человек! Полагая, что разжигаешься справедливою ревностью против чужих недостатков, ты отгоняешь здравие души твоей. Потрудись, потрудись о здравии души твоей! Если же желаешь врачевать немощных, то пойми, что больные нуждаются более во внимательной заботливости, нежели жестокости. Святой Исаак Сирин.
О разделе
Вопрос священнику — раздел сайта «Русская вера», который пользуется особенной популярностью. Мы получаем новые вопросы православному батюшке практически каждый день и особенно много их поступает от начинающих христиан, которые только слышали о старообрядчестве, а познакомиться с ним ближе не имели возможности.
Мы знаем как это бывает сложно, — переступить порог храма и задать свой вопрос священнику вживую. И конечно, личная беседа и живое слово утешения никогда не заменят электронной переписки. Тем не менее, нам нужен духовный совет.
Мы верим, что все старания наших пастырей будут не напрасны даже в том случае, если хотя бы один из спросивших получит некую духовную пользу!
Русская вера и русские традиции: старообрядчество и староверы вчера и сегодня
Последние годы в Росиии, в силу известных политических и экономических событий, растет интерес к своим корням и самоопределению русской нации. Идет поиск тех незыблемых, родных ценностей, которыми так богата наша история, наш народ. Русская культура, русские традиции, русская истрия и русская вера — вот основные тематики, которыми все чаще интересуются наши соотечественники, настоящие русские люди! Старообрядчество является живым примером того созидательного мировоззрения, на котором можно построить прочную и незыблемую патриотическую основу для духовной, культурной и научно-экономической жизни общества.
Сама история старообрядчества показывает невероятные примеры стойкости и патриотизма, защиты делом своей веры и традиций, истории и культуры своей Родины — святой Руси. Уже сейчас многие как светские, так и церковные авторы публикуют материалы, посвященные духовному и культурному наследию, истории и современности старообрядчества. Однако сам феномен старообрядчества, его философия, мировоззрение и особенности терминологии исследованы до сих пор слабо. «Кто такие староверы?» — на этот вопрос пока нет однозначного ответа, понятного для каждого нашего соотечественника.
Сайт «Русская вера» является самым обновляемым источником информации, рассказывающий об истории и современной жизни старообрядчества в целом и старообрядческих согласий в частности, таких как: РПСЦ, РДЦ, ДПЦ, Старопоморы-федосеевцы и другие, а также Старообрядные приходы в лоне РПЦ. Наш проект дает возможность читателю отслеживать актуальные новости старообрядчества, найти прямую дорогу и посетить старообрядческий храм, вспомнить прекрасные русские традиции, прикоснуться к архивным документам и памятникам культуры, каковым является Лицевой Летописный свод (Лицевой свод Ивана Грозного). Сайт первым начал собирать истории и биографии из жизни особо значимых деятелей прошлого (протопоп Аввакум, Митрополит Амвросий) и наших современников (Агафья Лыкова, Митрополит Алимпий). На страницах нашего ресурса можно задать вопрос священнику и побеседовать с единомышленниками. Мы приглашаем всех небезразличных патриотов поддержать нашу идею и объединиться в деле восстановления нашей общей родины — святой Руси!